ARCHITECTURE OF ANCIENT CENTRIC STRUCTURES IN CAUCASUS-PAMIR MEGA REGION AS A DETERMINANT OF THE ETHNOGENESIS PROCESS OF DEVELOPMENT, ETHNIC HISTORY AND CULTURE OF ALAN-OSSETIANS V. B. Besolov, A. V. Besolov

Full text

(1)

ÂÅÑÒÍÈÊ

Ìîðäîâñêîãî óíèâåðñèòåòà | Т

îм 25 | ¹ 1 | 2015

АРХИТЕКТУРА ДРЕВНЕЙШИХ ЦЕНТРИЧЕСКИХ

СООРУЖЕНИЙ КАВКАЗО-ПАМИРСКОГО

МЕГАРЕГИОНА КАК ОПРЕДЕЛИТЕЛЬ ПУТИ

ЭТНОГЕНЕЗА И ЭТНИЧЕСКОЙ ИСТОРИИ

И КУЛЬТУРЫ АЛАНО-ОСЕТИН

В. Б. Бесолов, А. В. Бесолов

О появлении на Кавказе архитектурного морфотипа древнейшего центрического жилища свидетельствуют археологические находки эпохи энеолита, ранней бронзы, в том числе знаменитой куро-аракской культурно-исторической эпохи, и последу-ющих периодов древности и средних веков, а также описания античных авторов подземных жилищ с верхним входом и специфики уступчатого шатра. На протяже-нии многих веков зарождалась художественно-творческая мысль купола на квадрате. Свидетельством тому являются архитектурные творения центрической композиции, структуры и формы, возведенные из местного строительного материала и состав-ляющие с ландшафтом Кавказско-Памирского горного мегарегиона нерасторжимое единство, органическое целое.

Изначальное местозарождение и месторазвитие творческой идеи «купол на квадра-те» происходило в архитектуре древнейшего центрического жилища Кавказско-Па-мирского горного мегарегиона, что является четким показателем степени развития созидательного таланта народов и стран, веским определителем их места в иерар-хии творчески одаренных наций и ведущих художественно развитых стран древнего и средневекового мира.

Архитектурный морфотип древнейшего центрического жилища с пирамидально-уступча-тым перекрытием и светодымовым отверстием в зените над открыпирамидально-уступча-тым очагом, как ве-сомый и зримый исторический источник, является надежным определителем пути этно-генеза и этнической истории и культуры древних ираноязычных племен и народностей Центрального Кавказа, Западного Памира и Гиндукуша.

Ключевые слова: этногенез, архитектурогенез, этническая история, этническая

куль-тура, индоевропейцы, иранистика, кавказоведение, аланы, осетины, центрическое жилище, центрические сооружения.

ARCHITECTURE OF ANCIENT

CENTRIC STRUCTURES IN CAUCASUS-PAMIR

MEGA REGION AS A DETERMINANT

OF THE ETHNOGENESIS PROCESS OF DEVELOPMENT,

ETHNIC HISTORY AND CULTURE OF ALAN-OSSETIANS

V. B. Besolov, A. V. Besolov

The first appearance of the architectural morphotype of the ancient centric dwelling at the territory of Caucasus is confirmed by archaeological findings of Eneolith, Early Bronze Age, including the famous Kura-Araxes cultural-historical era, and subsequent periods of ancient times and the Middle Ages, as well as descriptions of ancient authors about the underground dwellings with upper entrance and thespecificity of ledged tent. For many centuries and millennia there was a crystallization of the creative idea and concept for a dome on a square originated in ancient times. The evidences are the architectural crea-tions of centric composition, structures and forms, built of local building materials. They constitute a indissoluble unity, organic whole with the landscape of the Caucasus-Pamir mountain megaregion.

УДК 130.2:728.03(479)

© Бесолов В. Б., Бесолов А. В., 2015

(2)

129

Ñåðèÿ

«

Естественные и технические науки

»

Initially, the place of origin and development of the dome on a square concept was in the architecture of the ancient centric dwelling in the Caucasus-Pamir mountain meg-aregion. This is the clear indication of the level of development of the peoples’ and nations’ creative talent, the determinant of their place in the hierarchy of artistically gifted nations and leading artistically developed countries of the ancient and medieval world.

The architectural morphotype of the ancient centric dwelling with pyramidal-ledged ceil-ing and light-flue hole over an open hearthis the determinant of the ethnogenesis ways, the ethnic history and culture of the ancient Iranian-speaking tribes in the Central Caucasus, Western Pamir and HinduKush, as a significant and visible historical source.

Keywords: ethnogenesis, genesis of architecture, ethnic history, ethnic culture, Indo-Eu-ropeans, Iranian studies, Caucasus studies, Alans, Ossetians, centrally-planned building, centrally-planned dwelling.

Архитектурный морфотип древней-шего центрического жилища с пирами-дально-уступчатой структурой перекры-тия и отверстием в зените над открытым очагом, размещенным в середине простор-ной жилой ячейки, а также склепа с пира-мидально-ступенчатой формой покрытия и фаллосом в вершине, святилища с пи-рамидально-ступенчатой рудиментарной объемной массой и силуэтом, сужающей-ся кверху башни с ровными плоскостями фасадных стен, своим завершением обра-зующей четырехугольный проем – это не только уникальные сооружения центри-ческой композиции, структуры и формы с развитой вертикальной осью и не толь-ко показатели высотоль-кого уровня развития архитектурно-художественной мысли и строительно-технического мастерства на Центральном Кавказе, но и активная зона высокой степени пассионарного на-пряжения, высокогорное место интенсив-ного поглощения космической энергии и излучения земной информации.

Эти действительно уникальные не только в горной Евразии, но и во всем мире творения народного зодчества и традиционные константы локальных, региональных и глобальных этнических процессов, изумительные по своей пла-новой композиции и пространственно-тектонической структуре сооружения максимально способствуют непрерывно-му движению жизненно важных энерго-информационных потоков между Землей и Космосом. Они являются незаменимым источником и исключительным осново-полагающим материалом при изучении и конкретизации глобальных

этногене-тических процессов в горной Евразии, в частности, процесса образования цент-рально-кавказского и памиро-гиндукуш-ского ираноязычных арийских этносов с характерным обликом, уникальным язы-ком и традиционной культурой, процесса поэтапного формирования их этнической индивидуальности [33–36].

(3)

ÂÅÑÒÍÈÊ

Ìîðäîâñêîãî óíèâåðñèòåòà | Т

îм 25 | ¹ 1 | 2015

зодчих и мастеров-строителей из ин-доевропейского этноса, свидетельством тому являются архитектурные творения центрической композиции, структуры и формы, возведенные из местного строительного материала и составля-ющие с евразийским горным ландшаф-том органическое целое [5–6; 11; 30; 41]. Исследуя закономерности формиро-вания и распространения древнейшего центрического жилища с пирамидаль-но-уступчатой структурой перекрытия и отверстием в зените над открытым очагом, размещенным в середине про-сторной жилой ячейки, на методологи-ческой основе новых (историко-лингви-стической и этнолого-географической) теорий этногенеза индоевропейцев и в контексте этногенетических процессов древних арийцев, алан и осетин, гор-ных таджиков и афганцев и их далеких предков, прослеживается совершенно иной путь их генетической эволюции, этноисторического и этнокультурного развития [9; 29; 43–45].

В рассматриваемом аспекте исследуе-мой темы немаловажное значение имеют естественно-географические и экологиче-ские условия, которые влияют на образ жизни и хозяйственную деятельность конкретных племен и народов, их быто-вой уклад, психический склад и социаль-ные отношения с окружающим миром, причем в каждую культурно-истори-ческую эпоху эти природные факторы оказывают детерминирующее воздейст-вие на общество. Разумеется, несмотря на богатейшие природные ресурсы, столь сложная и суровая биосфера Центрального Кавказа и Среднего Предкавказья, Западного Памира и Гиндукуша в определенной степени оказывала неизбежное и решающее влияние на индивидуум и социум, на-кладывала на их жизнь закономерный отпечаток [14–17].

Именно тогда становились более значимыми не только исторические об-стоятельства, экологические условия и естественные факторы, но также эт-нические реалии, эстетические

пред-ставления и культурные показатели эт-ногенетического процесса древнейших индоевропейцев, в том числе ранних армян и древних арийцев, более зри-мыми направления движения миграци-онных волн и время появления первых ираноязычных арийцев на Центральном Кавказе и Среднем Предкавказье [18; 26; 32; 37–38; 40; 42], Западном Памире и Гиндукуше [10; 39].

При рассмотрении комплекса вопро-сов относительно проблем этногенеза древнейшего ираноязычного арийского этноса, раннесредневековых ираноязыч-ных аланов и позднесредневековых ира-ноязычных осетин, в индоевропеистике и иранистике, прежде всего в аланисти-ке и осетиноведении, все еще продолжа-ется яростная полемика вокруг одной из стержневых проблем о двуприродности ираноязычных обитателей Центрально-го Кавказа: происхождения этоЦентрально-го народа в смысле его генетических корней, род-ственных связей и его формирования в смысле особенностей той естествен-но-исторической среды, в которой про-текает этногенетический процесс. Такой методологический подход, инерционно существующий более столетия, был вве-ден в мировую иранистику и кавказове-дение с легкой руки широко известных ученых, представителей исторических и филологических наук, незыблемый ав-торитет которых гарантирует неизмен-ность их этногенетических концепций и суждений, явным свидетельством тому является удивительная долговеч-ность устоявшихся взглядов и учений.

(4)

диалек-131

Ñåðèÿ

«

Естественные и технические науки

»

тологии и других отраслей филологиче-ского знания во главе с В. И. Абаевым (1900–2001), а промежуточное поло-жение между ними обычно отводит-ся ученым – специалистам по истории древних религий, индоевропейской, арийской и иранской мифологии и нарт- скому эпосу во главе с выдающимся французом Ж. Дюмезилем (1898–1986) [19–21; 40].

Вместе с тем несколько симптома-тично, что попытки монголоязычно-го истолкования некоторых данных из ономастики древнего и средневекового Центрального Кавказа вовсе не убеди-тельны и обречены на фиаско, ибо от-личаются фантастическими домыслами и несостоятельными доводами.

В гуманитарных науках все еще продолжают отсутствовать аргумен-тированные исследования, не умозри-тельно, а более объективно освеща- ющие этническую историю центрально-кавказского региона: время появления и территория расселения первых арий-цев, их внешний облик и язык, пси-хический склад и бытовой уклад, хо-зяйственная деятельность, социальное устройство, духовная и материальная культура и, что особенно важно, ха-рактер взаимодействия центрально-кавказского этно- и социокультурного пространства с окружающим этнически переменным культурным миром.

Ведь крайне важно обратить долж-ное внимание на срединную часть пред-горного, горного и высокогорного Боль-шого Кавказа, на издревле обитаемые горы и прилегающие возвышенности и равнины Казбеко-Эльбрусского дву-горья, на обоих склонах которого еще в эпоху поздней бронзы и раннего желе-за появилась и развивалась, в сущности, единая уникальная центрально-кавказ-ская, или кобано-тлийцентрально-кавказ-ская, художест-венная культура (XIV–IV вв. до н. э.),

что, с точки зрения физической и этни-ческой географии, является более точ-ным определением. В процессе ее трех-векового угасания постепенно, на той же территории и за такой же период, в ее недрах созревала и так же внезап-но появилась внезап-новая культура, не менее знаменитая и оригинальная в эпоху ран-него и зрелого Средневековья, но уже аланская художественная культура Цен-трального Кавказа и Среднего Предкав-казья (IV–XIV вв. н. э.)* [22–23].

Для всестороннего и полноценно-го осмысления сущности и значимости становления, расцвета и угасания мест-ных этнокультурмест-ных явлений и процес-сов эпохи древности и периода раннего и зрелого Средневековья нужно анали-тически оценить то, что происходило в сопредельных, смежных, близлежащих и отдаленных регионах Евразии. С этой целью крайне важно принять во внимание синхронные историко-культурные факты.

В период формирования и расцве-та на Центральном Кавказе и Сред-нем Предкавказье яркой, неимоверно богатой, достаточно оригинальной по исключительному разнообразию изде-лий и стилистически однородной коба-но-тлийской художественной культуры, на территории Азиатской части России развивалась не менее блестящая кара-сукско-тагарская культура, на терри-тории Центральной Европы процвета-ла уникальная гальштатская культура, а на территории Переднего Востока, в Западном Иране, не менее прослав-ленная культура луристанской бронзы. В этот же период в Северо-Восточном Кавказе, преимущественно в восточ-ной части Чечни и Дагестане, развива-лась каякентско-хорочоевская культура, в Северо-Западном Кавказе, в бассей-не Кубани совершенствовалась прику-банская культура, а в Южном Кавказе, на близлежащей территории Абхазии

*Проблема иранства на Центральном Кавказе рассматривается А. П. Зураевой с древних времен

(5)

ÂÅÑÒÍÈÊ

Ìîðäîâñêîãî óíèâåðñèòåòà | Т

îм 25 | ¹ 1 | 2015

и Западной Грузии, достигла художе-ственной зрелости знаменитая колхид-ская культура. Нетрудно заметить, что в естественно-географическом ареале и историко-хронологическом контексте знаменитых этнических культур, име-ющих некоторые черты сходства и при-знаки общности, высочайшего уровня художественного развития достигла ко-бано-тлийская материальная и духовная культура, созданная древними, автох-тонными ираноязычными племенами Центрального Кавказа.

Важно отметить, что в 301 г. хри-стианство стало официальной государ-ственной идеологией Армении, древнее индоевропейское армяноязычное насе-ление имманентно восприняло новую веру, и Армения стала первой христи-анской страной в мире Евразии. Вскоре к христианству также обратились и кав-казоязычные народы: в 313 г. – Агвания, 337 г. – Грузия, 532/535 г. – Абхазия. К тому же, в 312 г. христианство стало государственной идеологией Византии и вскоре проникло в его провинции на Крымском полуострове и во всем Се-верном Причерноморье.

Аланское государство, достигшее вы-сокого уровня развития культуры и хо-зяйства, наряду с древнехристианскими странами Южного Кавказа вышедшее на передовые позиции социальных пре-образований, вскоре имманентно дошло до состояния восприятия новой, более прогрессивной идеологии – христиан-ства православного толка. Вхождение в ряды христианских стран в эпоху ран-него Средневековья являлось показателем уровня просвещенности этноса и призна-ком степени культурного развития [7; 25].

Кроме того, в VIII–IX вв. ислам проник к тюркоязычному населению территории Средней Азии, немного позднее – к Волжской Булгарии и Кры-ма, а в XI–XII вв. – к тюркоязычному населению Азербайджана, вероятно, в IX–XI вв. сменившего прежнюю стра-ну Агванию.

Именно на территории Центрально-го Кавказа и прилегающей части

(6)

133

Ñåðèÿ

«

Естественные и технические науки

»

средневековых центрально-купольных храмов* [3].

Таковой была историческая дейст-вительность, этническая, антропологи-ческая, лингвистическая и культурная реальность Центрального Кавказа в си-стеме близлежащих и отдаленных стран и историко-культурных регионов Восто-ка и Запада Восто-как в эпоху древности, так и в период новой социально-экономи-ческой формации, т. е. в эпоху раннего и развитого феодализма. Очевидно, что в эпоху древности ираноязычные созда-тели и продолжасозда-тели кобано-тлийской художественной культуры являлись пере-довыми, мировоззренчески и творчески высокоразвитыми племенами, знатоками горного дела, металлургии и металло- обработки, керамического производства. Вполне отрадно, что кобано-тлийские мастера создали неповторимые по фор-ме, композиции сюжета и декора, эсте-тике стиля образцы древнего искусства, являющиеся ныне достоянием художе-ственного наследия народов Кавказа и стран Востока.

Столь же очевидно, что в эпоху ран-него и зрелого Средневековья ирано- язычные аланские племена создали не-досягаемую по уровню развития алан-скую художественную культуру – яркую и самобытную ветвь архитектуры и строительной техники, монументаль-ного, декоративно-прикладного и орна-ментального искусства. Аланские твор-цы внесли весомый вклад в мировую сокровищницу восточно-христианско-го художественновосточно-христианско-го наследия. Наряду

с Абхазией, Грузией, Арменией и исто-рической Агванией этнос и культура Алании вошли в состав высокоразви-тых цивилизованных обществ и дер-жавных государств Кавказа, к которым в случае вражеского нашествия или его вероломного вторжения всегда приходи-ли на помощь воинственные и хорошо вооруженные аланские всадники.

Непростительно и досадно то, что до сегодняшнего времени исследователями не выявлен этноним создателя и продол-жателя кобано-тлийской материально-художественной культуры. Однако, не-смотря на сложившуюся ситуацию, все же искусствоведческо-компаративный анализ многообразия и эстетической выразительности формы, иконографии и семантики изобразительного сюжета, мотива орнаментального декора, стили-стики графических изображений и пла-стики металлических и керамических изделий позволяет с полной основатель-ностью заявить о том, что произведения местного кобано-тлийского искусства со-зданы ираноязычными племенами** [4].

Уже тогда, в глубокой древности, по обе стороны Главного Кавказского хреб-та обихреб-тала единая племенная общность кавкасионского типа и иранского языка, которая наряду с арийской мифологией и нартским эпосом, кобано-тлийски-ми художественныкобано-тлийски-ми произведениякобано-тлийски-ми также создавала или же преемственно развивала новые архитектурные морфо-типы центрической композиции, струк-туры и формы: жилища, святилища, склеповые и башенные сооружения.

*Исследованию архитектуры и строительной техники древних и средневековых центрических

сооружений (жилищ, святилищ, склепов и башен), а также зально-сводчатых и центрально-купольных храмов эпохи раннего и зрелого Средневековья Центрального Кавказа посвящены научные труды таких известных историков, археологов, этнологов, искусствоведов и архитектуроведов, как Г. А. Кокиев, И. П. Щеблыкин, Л. П. Семенов, С. В. Безсонов, Г. И. Лежава, М. И. Джандиери, Г. Н. и Н. Г. Чубинаш-вили, В. О. Долидзе, А. И. Вольская, П. П. Закарая, А. И. Робакидзе, Г. Г. Гегечкори, Р. С. Меписаш-вили, В. Г. Цинцадзе, А. Н. Калдани, Э. Б. Бернштейн, С. С. Кригер, П. Г. Акритас, А. Я. Кузнецова, А. Ф. Гольдштейн, В. И. Марковин, Н. Ф. Такоева, В. П. Кобычев, Б. А. Калоев, А. Х. Магометов, В. А. Кузнецов, Л. А. Чибиров, И. М. Мизиев, М. Б. Мужухоев, В. Х. Тменов, С. Д. Сулименко, А. Г. Лазарев, В. В. Пищулина и др.

**Для научной объективности следует принять во внимание следующее: историко-культурное

(7)

ÂÅÑÒÍÈÊ

Ìîðäîâñêîãî óíèâåðñèòåòà | Т

îм 25 | ¹ 1 | 2015

Традиционное представление об этногенезе и этнической истории алан-осетин, их языке, духовной и художе-ственной культуре обычно сводится к двум основным и, казалось бы, вза-имно дополняемым, но абсолютно про-тивоположным в своей основе и взаи-моисключающим точкам зрения, вве-денным в научный обиход гипотезам так называемых научных авторитетов лингвистической иранистики и истори-ческого кавказоведения.

По одной версии, появление на Цен-тральном Кавказе иранского языка, т. е. языка современных осетин, историче-ских алан и их далеких предков, прои-зошло, вероятно, путем насильственного вытеснения одного языка другим – более могущественным племенным языком, или иначе, под натиском более сильных кочевых ираноязычных киммерийских, скифо-сарматских и сармато-аланских племен Великой степи слабые предки современных осетин отступили в горы, потеснив, в свою очередь, уже обита- вшие там другие автохтонные племена. При этом неясно, кем же были по типу и языку эти аборигенные предки, обита- вшие на предгорных равнинах и в реч-ных долинах Предкавказья, а также и те автохтонные племена, которые обитали в суровых горах Большого Кавказа.

По другой версии, существовавшие на Центральном Кавказе местные гор-ские племена, т. е. физичегор-ские предки современных осетин, говорившие на од-ном из кавказских языков и создавшие кобано-тлийскую материально-художе- ственную и духовную культуру, или иначе, коренные оседлые племена, кото-рые на протяжении веков и тысячелетий преемственно наследуя и сохраняя сущ-ность кавказского этноса и культуры, под давлением верололмно вторгшихся вглубь гор кочевых ираноязычных степ-няков сменили свой исконно кавказский язык на иранский.

Не секрет, что подобная постановка проблемы о признании преобладания од-ного из двух компонентов – пришлого, степного иранского или местного,

гор-ного кавказского – методологически не-состоятельна и по своей сути заведомо ложна. Это бесконечный и мнимый путь поиска истины, ведущий к созданию у двуприродных осетин идентичной дву-природной истории – раздельной исто-рии языка и истоисто-рии этноса [37; 40; 42].

Однако, анализируя взаимодейст-вие прилегающих друг к другу этно- и социокультурных пространств гор и степи, крайне необходимо проследить как складывалась относительно устой-чивая общность этнической территории и контактных зон, общность формиро-вания внешнего облика и психического склада этноса, его материальной и ду-ховной культуры, общность хозяйствен-ной деятельности и социальхозяйствен-ной жизни на исторических этапах непрерывного и преемственного его развития в качест-ве равноправного этнического признака наряду с общностью языка в иранском мире, но его особенностью в кавказ-ском окружении и, более того, эпицен-тричной уникальностью и генеративной особенностью исконно арийской куль-туры, возникшей и эволюционирующей на лоне благодатной природы, весь-ма сложной и суровой экологической среды, но впоследствии оказавшейся в иноэтническом окружении [Там же].

Постижение архитектурной и строи-тельно-технической сущности древней-шего центрического жилища с пирами-дально-уступчатой структурой перекры-тия и отверстием в зените над открытым очагом, размещенным в середине про-сторной жилой ячейки, стало исход-ной материально очевидисход-ной основой и культурно-историческим фактом пои-ска этногенетической истины, предельно адекватной исторически реальной жиз-ни осетин, алан и их далеких древжиз-них и древнейших предков.

(8)

мемориаль-135

Ñåðèÿ

«

Естественные и технические науки

»

ной архитектуре – традиционных скле-пов-усыпальниц, в сакральной – руди-ментарных святилищ. Эти сооружения, донесшие до нас древние, дохристи-анские архитектурные традиции, име-ют, подобно центрическому жилищу, двойственный характер конструкции перекрытия: внутреннее пространство обычно завершается ложно-сомкнутым сводом, а их внешняя форма получает вид пирамидально-ступенчатой кровли на четыре ската, нередко на два.

В то же время особенно важно за-метить и понять весьма удивительную, но имеющую огромный семантический смысл, глубокое функциональное обо-снование и символическое значение, неопровержимую конструктивно-хужественную реальность, а именно: до-веденный до совершенства конструк-тивной логики и художественной прав-дивости пирамидально-уступчатый де-ревянный куполоподобный объем древ-нейшего центрического жилища, т. е. дома для живущих, как ни удивительно, получил несколько иную творческую интерпретацию в склеповых сооруже-ниях, т. е. доме для усопших. Внутрен-няя деревянно-балочная пирамидальная уступчатость интерьера центрического жилища перевоплотилась в наружную

каменно-плиточную пирамидальную

ступенчатость экстерьера склепа, при этом внешняя прямоугольно-кургано- образная концентрическая земляная форма экстерьера жилища – во внутрен-нюю сомкнуто-сводчатую поверхность пирамидальной формы завершения ин-терьера центрического склепа. Иными словами, перекрытие почти квадратного в плане кубического объема интерьера центрического жилища словно вывер-нуто наизнанку и установлено на не-сколько вытянутом ввысь кубическом объеме экстерьера центрического скле-пового сооружения.

Именно этот неопровержимый этно-культурный и исторический факт под-толкнул нас к дальнейшим размышле-ниям и пониманию того, что ясный день в жилище превратился в темную ночь

в склепе, а это означает, что солярный символ дома для живущих поменялся на лунарный символ дома для усопших. В контексте изложенного также следует учесть беспрецедентные в мировой архи-тектуре и строительной технике функци-онально-конструктивные и эстетические особенности жилища и склепа, имеющие определенный, функционально значи-мый, но еще не познанный семантиче-ский смысл и символическое значение.

Доведенный до совершенства кон-структивной логики и идеальной худо-жественной правдивости пирамидально-уступчатый деревянный куполоподоб-ный объем древнейшего центрического жилища, т. е. дома для живущих, над центральным ядром плановой компози-ции и по вертикальной оси пространст-венной структуры интерьера завершает-ся светодымовым отверстием. На слегка возвышенном кубическом объеме древ-нейшего центрического склепа, т. е. дома для усопших, ритмично убывающая по вертикальной оси к вершине, четкая пи-рамидально-ступенчатая форма экстерь-ера завершается каменным фаллосом. В поистине уникальных архитектурных творениях коренных горских народно-стей Центрального Кавказа столь неожи-данное сочетание женского и мужского элементов отнюдь не является случай-ностью, ибо в традиционном зодчестве ничего не создавалось только для кра-соты, даже орнаментальный декор имел семантическое назначение и символиче-ский смысл.

(9)

ÂÅÑÒÍÈÊ

Ìîðäîâñêîãî óíèâåðñèòåòà | Т

îм 25 | ¹ 1 | 2015

функционально-смысловым назначением. Пока мы находимся в процессе проник-новения в очевидные реалии творческих тайн древних зодчих, выходцев из мест-ных ираноязычмест-ных племен, создателей таких архитектурных творений, кото-рые поныне еще не осмыслены в науке и которые по значению являются край-не актуальными для современности. На пути постижения семантической и сим-волической сути функций этих и дру-гих, аналогичных по функциональной значимости, сооружений Центрального Кавказа, пока нам удалось одолеть всего лишь первый этап. Смысл выявленного заключается в изысканной архитекто-нике этих сооружений, закономерном и гармоничном соотношении внутрен-него пространства и наружных масс, в особенной, поистине универсальной их функциональности и неимоверной жизненной необходимости. Это вполне очевидно, если додуматься и предста-вить уму непостижимое даже для высо-кообразованного мастера архитектуры нынешнего времени. Итак, наша кон-цепция о впервые нами же выявленном факте: солнечный свет, необходимый для зачатия, рождения и биологиче-ского развития человека в древнейшем центрическом жилище с пирамидально-уступчатой структурой перекрытия и от-верстием в зените, сменился на лунный мрак, также необходимый для сохране-ния духа личности и мумификации его плоти в древнейшем центрическом скле-пе с пирамидально-стускле-пенчатой формой перекрытия и фаллосом в вершине. Со столь отдаленных культурно-историче-ских эпох обе эти равные по длитель-ности функции ежесуточно непрерывно продолжаются.

Более удивительны последующие этапы постижения семантической и сим- волической сути характера местонахо-ждения и функционального назначения древнейших сооружений центриче-ской архитектуры – весомых и зримых свидетелей этнических особенностей образа жизни и самосохранения духа, культового ритуала и погребально-

поминального обряда коренных ираноя-зычных племен и горских народностей Центрального Кавказа.

Также отметим, что ни одно башен-ное сооружение, возведенбашен-ное из есте-ственного камня, Северной и Южной Осетии, Балкарии и Карачая не имеет пирамидально-ступенчатого перекры-тия, аналогичного перекрытиям скле-повых сооружений, которыми заверша-ются вейнахские и хевсурские башни. Это следует принять во внимание как весьма любопытный, но реальный куль-турно-исторический факт, являющийся важным материально-художественным источником при архитектуроведческой интерпретации и этнической атрибуции памятников народного зодчества древ-нейших обитателей Большого Кавказа, необходимым весомым аргументом их сравнительной хронологизации и от-носительной датировки и наиболее ве-ским, абсолютным материально-эстети-ческим свидетельством определения из-начальности появления столь оригиналь-ного конструктивно-художественного элемента в уникальных архитектурных творениях кавказских горцев – склепо-вых и башенных сооружениях [27–28].

Однако это является темой для спе-циального, самостоятельного архитек-туроведческого исследования, которое, при высоком профессиональном уров-не его выполуров-нения, позволит понять и убедиться в том, где конкретно и когда, в какой именно этнической среде заро-дилась и сформировалась такая, не име-ющая аналогов в мировой архитектуре и строительной технике, архитектони-ческая форма ступенчато-венцеобраз-ного перекрытия и определить место зарождения, функциональное назначе-ние, уровень социально-экономического развития конкретной эпохи и этниче-скую принадлежность идеи творческого воплощения пирамидально-уступчатого и пирамидально-ступенчатого перекры-тий [12–13].

(10)

137

Ñåðèÿ

«

Естественные и технические науки

»

древности и средних веков отличаются особым, неповторимым художествен-ным образом и стилем, исключительной эстетической выразительностью; в них отображены гармония человеческого общества и природной среды, повсед-невный жизненный уклад и социаль-ные приоритеты в строгих параме-трах биогеоэкологического равновесия и, наконец, в них запечатлены суровый психический склад этноса-созидателя, специфика его мифологического, кон-фессионального и пространственно-тек-тонического мышления, художественно-творческого воображения и эстетиче-ского выражения.

Еще в 1920-х гг. было опубликова-но обосопубликова-нованопубликова-ное предположение о том, что такое поразительное сходство в центрическом жилище с пирамидаль-но-уступчатым перекрытием и светоды-мовым отверстием в зените над откры-тым очагом несомненно указывает «…на одну общую древнюю культуру, выра-ботавшую когда-то этот потолок» и од-новременно обращено внимание на не-обходимость сравнительного изучения традиционного жилища Кавказа, Пами-ра и Гиндукуша. Эта публикация сви-детельствует о древнейшем этногенети-ческом единстве и исторической общ-ности современных обитателей Кавка-за, имеющих индоевропейские корни, и ираноязычных племен и народов Сред-ней Азии, потому что автору удалось выявить «…наличие характерных при-знаков переднеазиатской расы среди таджиков верхнего течения Аму-Дарьи, сближающих их с населением Кавка-за» и отметить «…наличие общих черт в духовной и материальной культуре» [2].

Задолго до введения в научный обиход ныне знаменитой «теории Гам-крелидзе-Иванова» о прародине индо-европейских племен на территории Ар-мянского нагорья и прилегающей части в Передней Азии и возможных направ-лениях движения миграционных волн была предсказана причина появления в Памиро-Гиндукушском двугорье цен-трического жилища с

пирамидально-уступчатым перекрытием и светодымо-вым отверстием в зените над открытым очагом. Это предположение через пол-века получило исчерпывающее научное истолкование, смысл которого заключа-ется в том, что после распада праиндоев-ропейского единства вместе с миграци-онными волнами архитектурный морфо-тип древнейшего центрического жилища был занесен индоевропейцами из их прародины как на запад, так и на север и восток Альпийско-Гималайского гор-ного пояса Евразии, а намгор-ного позже, че-рез территорию Средней Азии и Казах-стана, в значительно упрощенном виде, в Восточную Европу и далее [9; 29].

(11)

зарожде-ÂÅÑÒÍÈÊ

Ìîðäîâñêîãî óíèâåðñèòåòà | Т

îм 25 | ¹ 1 | 2015

ния и закономерного развития удиви-тельно жизнестойкого архитектурного морфотипа древнейшего центрического жилища с пирамидально-уступчатым перекрытием и светодымовым отверсти-ем над открытым очагом, размещенным в середине просторной жилой ячейки. Архитектурный морфотип древнейше-го центрическодревнейше-го жилища непрерывно совершенствовался на более обширной территории Центрального и Южно-го Кавказа (преимущественно в исто-рической Армении, древней Иберии, или Восточной Грузии, исторической Агвании и Алании), Западного Памира и Гиндукуша на протяжении 6–8 тыс. лет и предстал в высшей степени худо-жественного воплощения как эстетиче-ски выразительный и предельно архи-тектонический организм, как канони-ческое творение мировой архитектуры и строительной техники.

Уцелевшие разновидности архитек-турного морфотипа центрического жи-лища сегодня являются символом бы-лого могущества и интеллектуального величия древнейших индоевропейцев, ярким показателем вершинных дости-жений индоевропейской созидательной силы и мощным жизнеутверждающим началом их прямых потомков и опос-редованных последователей на Южном и Центральном Кавказе, на востоке – в Иране и Афганистане, Средней и Цен-тральной Азии, на западе – в Малой Азии, Балканском полуострове и при-легающих островах, т. е. объединяемых единством архитектурогенеза восточ-ных и западвосточ-ных провинций центриче-ского домостроительства.

Таким образом, аксиоматично поло-жение о том, что каждый этнос остав-ляет свой, только ему присущий след на Земле, который в той или иной степени отражен в археологических наслоениях и памятниках древней письменности, в его языке и физическом облике, хо-зяйственно-бытовой деятельности, во-площен в духовных и материально-ху-дожественных творениях, в том числе в памятниках народного и оборонного

зодчества, монументальной мемориаль-ной и культовой архитектуры, т. е. в ма-териализованных и зримых свидетелях минувших эпох и ушедших поколений, являющихся весомым и реальным по-казателем развития интеллектуального уровня, пространственного мышления и эстетического воображения, созида-тельного потенциала конкретного этноса. Полноценная и обстоятельная архи-тектуроведческая интерпретация, атри-буция, датировка этнического культур-ного достояния, прежде всего архитек-турного наследия, и его регионализация способствуют воссозданию древней-шей, древней и средневековой исто-рии, идеологии и культуры народа – создателя и продолжателя устойчивых архитектурных традиций, определению его этногенеза и этнической истории, этнической индивидуальности и само-стоятельности, а также локализации исторической прародины и выявлению направленности миграционных волн того или иного этноса, а также этниче-ской общности.

(12)

кера-139

Ñåðèÿ

«

Естественные и технические науки

»

мики) и орнаментики, утверждения хри-стианской религии как государственной идеологии. Более того, Кавказ также яв-ляется обособленным центром турогенеза ряда уникальных архитек-турных морфотипов древнейших цент-рических сооружений и раннесредневе-ковых центрально-купольных и зально- сводчатых усыпальниц и храмов, мавзо-леев и мечетей.

Высокий интеллект коренных жите-лей Кавказа, наличие природных стро-ительных ресурсов и благоприятный экологический фон явились основой зарождения, процесса формирования и географического распространения ар-хитектурных морфотипов центрических зданий и сооружений жилого, оборонно-го, погребального и сакрального назна-чения, начиная от реликтового центриче-ского жилища с пирамидально-уступча-тым перекрытием и отверстием в зените над открытым очагом и заканчивая ар-хитектурными морфотипами централь-но-купольных храмов, не имеющих ана-логов в истории мировой архитектуры эпохи раннего и зрелого Средневековья.

В связи с этим проблематике генези-са и эволюции идеи купола на квадрате в традиционном, народном зодчестве и в монументальной центрально-ку-польной архитектуре отдельных наро-дов, конкретных стран и целых истори-ко-культурных регионов Евразии: пере-довой державы – сасанидского Ирана, исторической Византии и стран христи-анского Востока (Малой Азии, Верх-ней Месопотамии, Сирии и Палестины, Армении, Агвании, Грузии, Абхазии, Алании, Крыма, Древней Руси, Украи-ны и Белоруссии, Греции, Македонии, Сербии и Черногории, Болгарии, Вала-хии и Молдовы, и др.), арабского мира и мусульманского Востока (Ирана, Аф-ганистана, Таджикистана, Сельджукии, Турции, Азербайджана, Средней Азии и Южного Казахстана, Среднего Повол-жья и Крыма, Предкавказья и Дагестана и др.), создавших поистине уникальные, подлинно классические памятники гра-жданской, фортификационной,

мемори-альной и культовой архитектуры, пред-стоит уделить должное, по достоинст-ву адекватное древнейшему, древнему и средневековому архитектурному на-следию, профессиональное внимание. Только комплексное исследование па-мятников архитектуры на выше очерчен-ной территории Евразии, их тщательное натурное обследование и глубокий ар-хитектуроведческий анализ на основе интернационального содружества уче-ных и на уровне европейской научной методологии предоставит возможность коллективно подготовить обстоятельное многотомное академическое издание и тем самым внести подобающий меж-дународный научный вклад в сокро-вищницу всеобщей истории архитекту-ры и строительной техники.

(13)

ÂÅÑÒÍÈÊ

Ìîðäîâñêîãî óíèâåðñèòåòà | Т

îм 25 | ¹ 1 | 2015

БИБЛИОГРАФИЧЕСКИЙ СПИСОК

1. Абаев, В. И. Заключительное слово / В. И. Абаев // Происхождение осетинского народа :

мате-риалы научной сессии, посвященной проблеме этногенеза осетин (6–8 октября 1966 г., г. Владикавказ. Республика Северная Осетия-Алания). – Владикавказ, 1967.

2. Андреев, М. С. Таджики долины Хуф / М. С. Андреев. – Сталинабад : Изд-во АН ТаджССР,

1958. Вып. 2.

3. Бесолов, В. Б. Монументальная архитектура Алании в лоне восточнохристианского

художест-венного койне / В. Б. Бесолов // Материалы Первой Международной научной конференции по осети-новедению (12–14 октября 1991 г., г. Владикавказа). – Владикавказ, 1991. – С. 16–18.

4. Бесолов, В. Б. Древнее искусство Центрального Кавказа : ведущие тенденции и характерные

черты / В. Б. Бесолов // Материалы Первой Международной научной конференции по осетиноведению (12–14 октября 1991 г., г. Владикавказ). – Владикавказ, 1991. – С. 14–16.

5. Бесолов, В. Б. Строительный материал и конструктивный принцип как основа

пространствен-но-тектонической структуры и архитектурной формы древнейшего центрического жилища Переднего Востока / В. Б. Бесолов // Актуальные проблемы бетона и железобетона : (Материалы и конструкции, расчет и проектирование) : сборник статей и тезисов докладов. – Кисловодск, 2010. – С. 6–20.

6. Бесолов, В. Б. Архитектоническая сущность идеи купол на квадрате как кристаллизация

созида-тельной мысли древних индоевропейских зодчих и строителей центрических жилищ / В. Б. Бесолов // Актуальные проблемы бетона и железобетона : (Материалы и конструкции, расчет и проектирование) : сборник статей и тезисов докладов. – Кисловодск, 2010. – С. 88–99.

7. Бесолов, В. Б. Восприятие христианства аланским обществом и возведение храмов аланским

государством Центрального Кавказа в эпоху раннего и зрелого средневековья / В. Б. Бесолов // Конфес-сии на Кавказе : материалы 1-й Международной научной конференции (2–5 марта 2014 г., г. Лондон. Великобритания). – Баку, 2014.

8. Ванеев, З. Н. Средневековая Алания / З. Н. Ванеев. – Цхинвал, 1959.

9. Гамкрелидзе, Т. В. Индоевропейский язык и индоевропейцы : Реконструкция и историко-

типо-логический анализ праязыка и протокультуры : в 2 кн. / Т. В. Гамкрелидзе. – Тбилиси : Изд-во ТбГУ, 1984. – С. 956–957.

10. Герасимова, М. М. К вопросу о среднеазиатско-северокавказских этнических связях в

сар-матское время / М. М. Герасимова, Л. Т. Яблонский // Лингвистическая реконструкция и древнейшая история Востока : материалы Международной научной конференции. – Москва, 1984.

11. Гиршман, Р. М. Происхождение «чахартака» / Р. М. Гиршман // История и археология Средней

Азии. – Ашхабад, 1978. – С. 37–40.

12. Гольдштейн, А. Ф. Средневековое зодчество Чечено-Ингушетии и Северной Осетии /

А. Ф. Гольдштейн. – Москва, 1975. – 157 с.

13. Гольдштейн, А. Ф. Башни в горах / А. Ф. Гольдштейн. – Москва, 1977. – 334 с.

14. Гумилев, Л. Н. Этногенез и биосфера Земли : автореф. дис. на соиск. учен. степ. д-ра геогр.

наук / Л. Н. Гумилев. – Ленинград, 1973.

15. Гумилев, Л. Н. Этногенез и биосфера земли : в 3 т. / Л. Н. Гумилев. – Москва : ВИНИТИ, 1979.

16. Гумилев, Л. Н. География этноса в исторический период / Л. Н. Гумилев. – Ленинград : Изд

-во ЛГУ, 1989.

17. Гумилев, Л. Н. Этносфера : История людей и история природы / Л. Н. Гумилев. – Москва :

Экопрос, 1993.

18. Джуртубаев, М. Ч. Происхождение карачаево-балкарского и осетинского народов /

М. Ч. Джуртубаев. – Нальчик, 2010.

19. Дюмезиль, Ж. Осетинский эпос и мифология / Ж. Дюмезиль. – Москва, 1976.

20. Дюмезиль, Ж. Верховные боги индоевропейцев / Ж. Дюмезиль. – Москва, 1986.

21. Дюмезиль, Ж. Скифы и нарты / Ж. Дюмезиль. – Москва, 1990.

22. Зураева, А. П. Северные иранцы Восточной Европы и Северного Кавказа / А. П. Зураева. –

Нью-Йорк, 1966. – Т. 1.

Figure

Updating...

References

Updating...

Download now (17 pages)