ISSN 2313-7525
In Practice of Leading Scientific Schools
2016 – 2 (14)
https://fdotadotr.wordpress.com
109
Клиент-центрированная психотерапия: принцип
процессуальности
Кочарян А.С.,
Баринова Н.В.
Харьковский национальный университет имени В.Н. Каразина
Article info В статье рассмотрены основные теоретические положения, касающиеся теории процесса в клиент-центрированной психотерапии: его стадии, цель, основные свойства. Делается вывод о том, что процесс, представленный К. Роджерсом, вряд ли описывает собственно психотерапию - он является отражением процесса личностного роста. Представлена модель движения процесса как освобождения от «заторных» переживаний. Приводится структура «затора» и модель «капилляра, закрытого бляшками», а также клинические примеры высвобождения «организмического потока».
Ключевые слова: психотерапия, процесс, организмическая тенденция.
Received 13 January 2016
Accepted 14 March 2016
Kocharyan A.S., Barinova N.V.
Client-centered Psychotherapy: theprocedural principle
The basic theoretical propositions concerning the process theory in client-centered psychotherapy - its stages, the purpose, the basic properties - are considered in the article. The conclusion is made about the fact that the process represented by
C. Rogers hardly describes the psychotherapy itself; it reflects the process of personal growth. The model of the process motion as liberation from “blocking” emotional experiences is presented. The “block” structure and the model of a “capillary blocked with plaques” as well as clinical examples of "organismic flow" liberation are described.
Keywords: psychotherapy, process, organismic tendency.
Copyright © 2016 All rights reserved.
Постановка проблемы. Теория процесса конституирует весь строй клиент-центрированной психотерапии К. Роджерса - открыть себя и стать самим собой – это «существование в виде процесса, … а не застывшая сущность» [1]. Даже конечная цель психотерапии может формулироваться в терминах процесса – это уход «от статичного, жесткого, бесчувственного, безличного типа функционирования» к «текучей, изменчивой, наполненной дифференцированными чувствами жизнедеятельности» [1, с. 109-110].
110
себе – это приближение себя к себе. В этом смысле «Я» постоянно меняется, и залогом такого изменения является трансформация функции сознания – из «сторожа многочисленных и опасных непредсказуемых побуждений … становится довольным обитателем общества побуждений, чувств и мыслей, которые … очень хорошо управляют собой, когда за ними не следят со страхом» [1, с. 166].
Конечной точкой процесса является достижение «полностью функционирующей личности». Это не идеальное состояние «очищенности» и «просветленности», а состояние освобождения от внутренних «заторов» и беспрепятственного течения (прохождения по «капиллярам») эмоций и энергии. К Роджерс [1, с. 246-247] отмечал, что «клиенты, которые значительно продвинулись в психотерапии, более тонко чувствуют боль, но у них также и более яркое чувство экстаза; они более ясно чувствуют свой гнев, но то же можно сказать и о любви; свой страх они ощущают более глубоко, но то же происходит и с мужеством. И причина того, что они, таким образом, могут жить более полноценно, с большей амплитудой чувств, заключается в том, что они в глубине уверены в самих себе как надежных орудиях при встрече с жизнью». Внутренний «затор» представляет собой вщемленный, или фиксированный аффект, который «застрял» в эмоциональном «капилляре», препятствуя как бляшка движению эмоционального потока. Эти «заторные» эмоции имеют особые свойства - они: 1) «слиплись» - нет отдельно обиды, злости, беспомощности и т.п.; они составляют целостный конгломерат; 2) резистентны к воздействию; 3) полностью не исчезают – лишь притухают, прячутся, составляя потенциальную эмоциональность, которая может актуализироваться (а не возникнуть) по самому незначительному поводу; 4) соматизированы – существуют как «вещи в теле» [Ермошин], как «комок в горле», «шары на висках», «мешок на плечах», «проваленные ноги» и т.п.; 5) не текучи – не могут двигаться, меняться: обиду саму по себе можно либо «высушить» посредством рационализации, либо разрядить посредством катарсических техник, либо сместить энергию обиды на другие зоны психического функционирования, принципиально убрать ее трудно; единственная форма движения «заторных» эмоций – порочный круг: обида → гнев → беспомощность → обида.
«Заторные» эмоции имеют сложную структуру: в основе лежит масознаваемое первичное «заторное» переживание (напр., чувство второсортности) и н него напластовываются «вторичные» переживания. Лишь убрав из структуры «заторного» переживания ее первичные звенья, сам колоонгломерат «заторных» чувств распадается на отдельные переживания, гото вые двигаться. Малая осознанность первичного переживания выражается либо отрицании наличия какого-то подспудного переживания (его нет), либо в невозможности (затруднениях) назвать это переживание словом. При этом закрывается само организмическое желание. Если оно живо, человек говорит, например,: «Хочу любви»; если оно перекрывается, высказывание уже другое: «Хочется любви», еще дальше от этого желания: «Хочу хотеть любви». Чем дальше от организмического потока, тем больше условности – «хочу», «хотелось бы», «хотелось бы хотеть», «хотел» (это уже относится к прошлому).
Если какая-то часть психического становится «мертвой», напр., любовь и сексуальность, то в функционировании личности появляется качество «как бы» [3]:
«Мне не Дано Земного наслаждения Земным Покоем и Земной судьбой Я испытала взлеты и падения
111
Стремясь собой заполнить Пустоту. Но я страдаю и люблю как будто И этим состоянием – Живу?».
«Как будто» («как бы») жизнь (любовь, секс, злость и т.п.) становится наполненной экзистенциалом Пустоты, или Бессмысленности, или Ненужности, или Второсортности и т.п. Чем более перекрыт поток в «капилляре», тем более следует компенсировать реальность фантазией, а желания подменяются его суррогатами – не «хочу», а «хочу хотеть», а потом «хочу, чтобы хотелось хотеть» и т.д. На определенном этапе, когда фантазия уже не справляется с функцией замены реальности, она «лопается как пузырь» и возникает Пустота (субдепрессивные и собственно депрессивные состояния).
Идея приближения себя к себе, открытие и освобождения себя не нова, и вовсе не связана только с К. Роджерсом – это идея Самости, Онто Ин-се (в-себе-бытие), холотропных состояний, актуализирующих целительные силы и т.п. У З. Фрейда есть указание на то, что дело не расширении сознания, не в интеллектуальных инсайтах – сами по себе это средство (метод) освобождения эмоций. З. Фрейд (цит. по [4]) указывал, что важно «повысить интенсивность эмоционального и аффективного процесса», на что собственно, и направлен механизм уравновешивания. Метафора Джойс Макдугалл [5] «соблазнение жить», а не понять, разобраться и т.п. является хорошей метафорой психотерапии.
«Заторные» чувства (сначала вторичные, а затем первичные) «охватывают» клиента. Первоначально они не имеют имени, названия, это просто ощущение, которое должно быть тщательно изучено, прежде чем его можно будет как-то назвать (символизировать). К. Роджерс выявил феномен «охватывания» чувствами, которые в процессе должны быть доведены «до предела». Без этого предела, без глубины переживаний эмоция не освобождается. И дело здесь не в катарсисе, не в разрядке эмоции, а в собственно освобождении, когда она начинает «течь» без препятствий. И тогда она вызывает к жизни другие эмоции (другую эмоцию). Например, освобожденный смех, принимающий гомерическую форму, освобождает плач и т.п. Освобождение одного переживания приводит к жизни другое. Они начинают взаимоуравновешивать друг друга. Клиент говорит, что чувствует злость. А что находится под злостью? Обида. А что под ней? Страх быть ненужной, отброшенной. А что под ним? Страстное желание быть любимой и т.п. Напластование одной эмоции на другую создает ситуацию, когда истинные чувства и переживания (желание любви) «утонули» под влиянием псевдоэмоций (страха, обиды, злости), которые по-сути являются «заторными», перекрывающими ток «живого желания». Клиент сфокусирован не на реализации истинного («живого») желания и высвобождении истинного чувства, а на защитных паттернах, предохраняющих Эго от травмы.
Приведем пример разрыва «порочного круга» «заторных переживаний:
112
по такому вектору переживания: злость на нового тренера → чувство задетого самолюбия → низкая самоценность → чувство ненужности → переживание того, что чтобы быть с кем-то, нужно быть важной, чего-то из себя представлять → страх потерять силу, власть → переживание невозможности быть самой собой и т.п. Такое углубление переживаний и выход за привычный паттерн эмоционального реагирования позволяет клиенту трансформировать ситуацию из такой, в которой ее обижают, в такую, которая означает невозможность быть самой собой, переживание собственной ненужности для других, прежде всего для мужчин.
Приведем пример стратегии актуализации организмического желания, которая направлена не на усиление первичного «заторного» переживания (когда это слишком травматично, а сама организмическая тенденция значительно ослаблена – ради чего страдать?!), а на прямую поддержку организмической тенденции.
Так, клиентка Ж., 27 лет жалуется на то, что у нее с мужчинами ничего не получается – «Я им не нужна». Остро реагирует на любое проявление невнимания к себе. «Застряла» в подростковом возрасте, имеет выраженный компонент инфантильной (инцестуозной) сексуальности, но отодвинута от отца, и «выслана» сначала на учебу, а затем и на работу в другую страну. Место рядом с отцом заняла не мать, а старшая сестра. Организмическая тенденция состоит в сепарации от отца. Однако, страх уйти от него и психологически, и материально (отец ее полностью обеспечивает) и чувство ненадежности мужчины, на которого нельзя положится, жестко фиксирует ее в инфантильной позиции. Первичное «заторное» переживание (чувство второсортности, а потому и ненужности) является очень жестким и остро ею переживается. Поэтому актуализация механизма эмоционального уравновешивания, связанная с потенцированием первичного «заторного» переживания, практически не представляется возможным. Она не может принять чувства любви и тепла, направленные на мужчину (такая организмическая тенденция ослаблена): «и мужчины не те, и я им не нужна». Для того, чтобы организмическая тенденция для клиентки обрела смысл, ее нужно усилить («найти» и получить от нее удовольствие). Я спрашиваю у клиентки: «С чего будем начинать?». И сам отвечаю: «С печки. В доме главное – печь. На ней спят, готовят еду, греются. Такой печью у женщины является живот – мягкий, упругий и теплый». Это может быть и работа с тематической сказкой «Принцесса и печь». Далее идет работа с животом, цель которой пробудить «чувство живота», тепло в нем. Достигается ощущение «наполненного» (не «пустого»), теплого живота, бедер и ягодиц. Как будто что-то «просыпается» в указанных зонах, пробуждается в них жизнь. Появляются новые телесные переживания – Женское «впаяно» в тело, а не просто является конструкцией ума. Такое переживание, появляясь, становится желанным, «зовущим».
Приведем сказку «Принцесса и печь» и рефлексию собственных переживаний клиентки при написании сказки.
113
обходить комнату и пыталась понять - почему здесь так тепло и уютно? Может, это лучи солнца ярко светят в окна? Может, стены толще и холод не пускают?
И тут она увидела что-то, о чем раньше только в книгах читала - печку. От нее исходило невероятное тепло, ощущение уюта, дома, любви. Но огонь в той печке угасал, начинало становиться холоднее. И тут принцесса поняла - нужно что-то делать, чтобы огонь не погас, ведь это так приятно - чувствовать себя в тепле и уюте! Она стала вспоминать все, что когда-либо читала о печках и поняла, что нужно подбросить в нее дров. Принцесса стала искать дрова - но не нашла. Так продолжалось много часов, и дней - принцесса вспоминала все, что знала о печке - но не могла ничего сделать - на практике все оказывалось гораздо сложнее.
И вот когда принцесса стала замерзать, почти отчаялась, она увидела в углу комнаты топор и пошла рубить терновник - из него получались отличные дрова. Она пробовала развести огонь, у нее долго не получалось, но в конце концов она осилила и это. И тогда она проголодалась. Принцесса поняла, что никогда не готовила в печке еду. Она стала пробовать - и снова поняла, что не умеет. Такой умницей и на все способной она себе казалась, а вышло, что не так все просто, когда доходит до практики. Но принцесса не сдалась - у нее не получалось, но она продолжала пробовать. Она замесила хлеб, и после долгих мучений у нее получилось его испечь!
Когда принцесса вытащила хлеб из печки, ее замок озарился светом, а все заросли терновника высохли и развалились. Проходящие мимо люди увидели замок, такой теплый и уютный, что им захотелось в него зайти. Принцесса приветливо открывала двери и угощала людей свежеиспеченным хлебом. Одним из гостей оказался обаятельный юноша. Он был поражен красотой принцессы и с удовольствием принял хлеб из ее рук. Хлеб оказался очень вкусным, замок уютным.
Юноша стал все чаще наведываться в гости, они с принцессой не замечали времени, когда проводили его вместе. Им обоим так нравилось быть вместе, что принц сделал принцессе предложение, и они поженились, чтобы так же продолжать наслаждаться обществом друг друга в радости и беде.
Саморефлексия переживаний во время написания сказки. Перед написанием сказки я была уверена, что мало что получится из себя вытащить, у меня не было ни малейшего представления, о чем писать. Принцесса и печка, да еще и сказка - я-то талантом писателя никогда не славилась.
Тем не менее, когда я начала писать, пошел процесс осознания того, какая я на самом деле - дома, внутри себя вся такая классная, способная, красивая, а как выйду на улицу или в люди - пиши пропало, все таланты и красоту как рукой снимает, сковываюсь вся. И самое главное, что барьеры эти все я выстроила сама, своими же руками. Но очень захотелось понять - а как это преодолеть? Как выйти из этих зарослей терновника, куда я сама себя усадила? Я всю жизнь так этого хотела, так может пора что-то, наконец, для этого сделать?
114
появилось на какие-то секунды. Мне стало интересно, как его вытащить, почувствовать снова. И пошла сказка дальше.
Когда принцесса поняла, что нужно что-то делать, чтобы печку поддерживать горящей - я очень хорошо прочувствовала свою неспособность быть в унисоне с моей внутренней Женщиной. Она есть, но спрятана где-то внутри. Я так хочу дать ей волю, но не знаю как. Я так много о ней слышала и читала, но понятия не имею, как выпустить ее наружу и дать ей занять то место, что положено ей по праву. Все оказалось для принцессы гораздо сложнее, чем она думала - практика и теория отличаются друг от друга, и пока не попробуешь, не узнаешь. Так и я всю жизнь считала, что я мега-умная и способная, а пробовать не решалась. Но в этот раз, когда дошло дело до открытия в себе Женщины, пошло осознание того, что надо вставать, идти и делать. Пробовать, применять знания - снова и снова, пока не получится. Ведь не получиться не может. И принцесса стала пробовать.
Сами собой приходили в голову варианты развития событий - нашелся топор в углу, и хоть эта работа и мужская - дрова рубить - но даже мысли не возникло попросить кого-то, принцесса пошла сама рубить те заросли, которые сама же вокруг себя соорудила. И хлеб смогла испечь - она не сдавалась, пробовала много раз, пока не достигала успешного результата. Когда я писала эту часть сказки, мне очень хотелось найти верный путь, сделать наконец что-то, перестать жаловаться и искать поводы, почему не получается. А вместо этого взять все в свои руки, свою собственную жизнь, найти в себе силы и применить на практике то, что я так долго думала что знаю и умею. Внутри была доля неуверенности, опаски - это же непривычно. Но желание выпустить наружу мою внутреннюю Женщину было сильнее. И принцесса все смогла. Она не сдавалась, пока результат не выходил позитивным.
Я не сразу поняла, что дальше - а что теперь, когда принцесса научилась пользоваться печкой, разводить в ней огонь, печь хлеб - что со всем этим делать? Но разрешение пришло само собой - захотелось этим поделиться. Умение принимать и правильно пользоваться печкой придает сил, внутреннего сияния, женской энергетики - и замок принцессы засиял, терновник рухнул и она стала с удовольствием принимать гостей, давать им свежеиспеченный хлеб. И на это тепло пришел Он - Мужчина. Правильный, тот самый. И обоим захотелось быть рядом друг с другом - не требовать, не винить, не искать, что не так - а просто быть рядом и наслаждаться.
Движение клиента в психотерапевтическом процессе осуществляется по вектору от полюса «статичность» к полюсу «текучесть». Для того, чтобы определить место клиента на континууме процесса следует «собрать данные о качествах его переживаний и их выражений» [1].
115
прошлому – относятся к настоящему; 8) человек не ориентирован в своих чувствах – полностью ориентирован; 9) стабильность – динамичность личностных конструктов; 10) клиент не берет ответственность на себя – внутренняя атрибуция ответственности; 11) нежелание меняться – желание меняться; 12) блокировано общение с самим собой – не блокировано; 13) нежелание открываться – желание открываться; 14) нечувствительность к внутренним конфликтам – чувствительность; 15) эмоции мешают нормально жить – готовность клиента рассматривать свои переживания как ценные, как такие, которые имеют право на жизнь.
Для выявления стадий процесса К. Роджерс использовал «метод естественного наблюдения и описания», который опирается на непредвзятое наблюдение, незамутненное предварительными гипотезами. В качестве инструмента он «использовал себя» - в течение года слушал без предвзятости записи психотерапевтических бесед. Это было нововведением в исследование психотерапевтического процесса. Роджерс сформулировал гипотезу: «качество высказываний клиента … могут указывать на его положение в этом континууме, могут показывать, где он находится в этом процессе изменений» [1, с. 178].
Сам процесс сложен, внутренне неоднороден – в каких-то областях опыта и личностных смыслов процесс может идти на уровне более низком, чем основной уровень. Роджерс приводит психотерапевтический сеанс Шлина, в котором качество самовыражения находится на 3-й- 4-й стадиях, а как только разговор пошел о сексуальных проблемах – процесс находится на более низких стадиях. Вместе с тем, «в целом у него будет тенденция находится на какой-либо стадии этого процесса» [1, c. 179].
Сформулированные К. Роджерсом стадии очень трудно представить как стадии собственно психотерапевтического процесса. В рамках одной и той же статьи К. Роджерс пишет разное:
1) «клиенты, добровольно пришедшие к психотерапевту за помощью, находятся на этой (второй – А.К.) стадии, но мы (как и, вероятно тераписты вообще) добиваемся весьма скромных успехов, работая с ними» [1, с. 182];
2) «многие люди в поисках психологической помощи находятся … на третьей стадии» [1, с. 184];
3) «нет сомнений в том, что эта (третья – А.К.) и последующая стадии составляют содержание психотерапии…» [1, с. 186];
4) «клиент … начинает психотерапию, будучи приблизительно на второй стадии, и заканчивает ее на четвертой стадии» [1, с. 205].
Таким образом, согласование четырех ссылок позволяет заключить, что собственно психотерапия охватывает третью и четвертую стадии процесса из семи! Так что собственно характеризуют выявленные К. Роджерсом стадии? По-видимому, речь идет не о стадиях процесса психотерапии, а о стадиях личного развития, фасилитировать которое имеет смысл тогда, когда человек находится на третьей стадии. Практически о процессе собственно терапии известно мало. Вместе с тем, он указывает, что «возможно, имеется несколько видов процессов изменения личности. … При психотерапевтических подходах, придающих большое значение когнитивному аспекту опыта и малое – эмоциональному, начинают действовать совершенно другие процессы изменения» [1, с. 184]. Стало быть, у К. Роджерса речь идет все-таки о психотерапевтическом процессе, а не процессе личностного развития.
116
некотором смысле третья стадии не составляют сути психотерапии, с них она даже не начинается – случайное обращение за помощью человека, находящегося на указанных стадиях, вряд ли приведет к развертыванию полноценного психотерапевтического процесса. Видимо, характеристика первых стадий – это характеристика не процесса, а уровня развития человека (не осознаются чувства и личностные смыслы, статичны личностные конструкты, не признается наличие проблем, отсутствует желание меняться, блокировано общение с самим собой и т.п.).
Очень сложно определить значение признака на каждой стадии, а, кроме того, приведенные признаки не являются независимыми, что затрудняет оценку стадии по совокупности значений отдельных признаков. Поэтому и предложенная К. Роджерсом шкала процесса психотерапии, с нашей точки зрения, является неубедительной, и вряд ли может быть использована в конкретных психотерапевтических целях. Возможно, это полезно в исследовательских и обучающих целях.
Если измерения процесса являются единственными и центральными для определения психотерапии, то сам процесс превращается в метакатегорию, которая поглощает все другие возможности осмысления и наделяется особыми нуминозными свойствами. Идея процесса у К. Роджерса распространяется на понимание природы самого человека («…человек – это текущий процесс, а не застывшая, статичная сущность…» [1, с.170], «живой, дышащий, чувствующий, пульсирующий процесс» …» [1, с.161]), так и психотерапии, рассматриваемой как процесс, «в котором человек становится своим организмом…» [1, с.148]. В этом смысле суть человека не структурна, а процессуальна.
А.Б. Орлов усматривает сущность клиент-центрированной терапии в ее эссенциальности (самоосуществление «подлинного Я», «внутреннего Я», «внутреннего ядра личности»), объединяя в группу эссенциальной терапии подходы К. Юнга, Р. Ассаджиоли, А. Менегетти и К. Роджерса [6]. Однако, К. Роджерс [1, с.37], идентифицируя разрабатываемое им направление, отмечал, что «…в моих мыслях оно ассоциируется с такими прилагательными, как феноменологический, экзистенциальный, центрированный на человеке…; с такими людьми ... как Гордон Олпорт, Абрахам Маслоу, Роллоу Мей». Ни по денотатам, ни по персоналиям описания К. Роджерса фактически не корреспондирует с идеей А.Б. Орлова.
Противопоставление экзистенциальной и эссенциальной терапии в теоретическом плане является привлекательным, однако в практической плоскости оно кажется зыбким и недостаточно артикулированным, тем более что эссенциальное Роджерса «текуче», «процессуально», а не «структурно». Открыть себя и стать самим собой – это «существование в виде процесса, … а не застывшая сущность». По-видимому, именно структура, скорее всего, имеет статус эссенциального. С другой стороны, эссенциальное нагружено коннотатом хорошести, глубинности, истинности в отличие от экзистенциального, которое более поверхностно и феноменольно.
Существует несколько свойств (характеристик) процесса:
117
процесс трудный, «не для малодушных» - «чтобы полностью опуститься в поток жизни, требуется мужество» [1, с. 247];
2) движение клиента по процессу сопровождает «чувство правильности», что «оказывается надежным ориентиром поведения, приносящего истинное … удовлетворение» [1, с. 240]. Такое «чувство правильности», как правило, имеет нравственную природу - «праведность ведет к жизни, а стремящийся к злу стремится к смерти своей» (Притчи 11:19) [7].Я пытался найти у Роджерса это нравственное чувство как такое, которое лежит в основе «чувства правильности». Вместо этого обнаружил компьютерную метафору человека, или как пишет К. Роджерс, «аналогию с ЭВМ» [1, с. 243]. Суть «чувства правильности» состоит в том, что открытый к опыту человек принимает все сигналы и всегда находится в «процессе корректировки», будучи «способен дать возможность всему своему свободному, сложно функционирующему организму выбрать из множества возможных именно тот вариант поведения, который действительно будет более удовлетворять его в настоящий момент» [1, с. 242]. И дело здесь не в «безошибочности» функционирования организма, а в «открытости» к последствиям неправильного поведения и готовность его исправить. Рут Сэнфорд [8] о том, что «возможно, наступит время, когда доверие процессу не сработает, но этого я еще не наблюдала».
С одной стороны, организмический процесс является правильным, конструктивным и т.п. только потому, что он протекает в теле (а природа умна), а, с другой, - правильность процесса определяется правильными решениями, основанными на открытости к опыту, выносимыми человеком. Такой процесс обеспечивается благоприятными условиями психотерапии. Роджерс направляет клиента на то, чтобы тот «нашел» свой собственный процесс, протекающий в теле и имеющий сенсорные и висцеральные проявления. Когда этот организмический процесс отражен в Я-концепции, он становится осознанным, протекающим в феноменологическом поле субъекта под его регулирующим влиянием.
Такой процесс настолько «правильный», что идет в правильном направлении без когнитивного знания психотерапевта о том, куда ведут отношения психотерапевта с клиентом [3, с. 235]. Таким образом, наблюдается двойственность «правильности» процесса: с одной стороны, он «правилен» на уровне тела (как собственно организмический процесс он правилен просто по определению, т.к. в нем случаются умные природные силы), а, с другой, - на уровне сознания он таковым не является. Из всего множества событий, которые происходят в человеке, психотерапевт должен выбрать и поддержать то, которое и является собственно организмическим. Поэтому на уровне сознания речь идет об открытости и чувствительности человека к минимальным проявлениям того, что в нем случается. А случаться может в теле, в эмоциях, в мыслях, в походке, в болезнях, в манере езды на автомобиле и т.п. Кроме того, «правильные» процессы обычно очень «тихие», малозаметные, такие, за которыми следует наблюдать. Они, конечно, могут рваться наружу, но это скорее исключение из правил, чем собственно правило.
118
деловые отношения и т.п.; он агрессивен, чувствует вину, стесняется, ощущает себя как плохой ученик, который не выполнил домашнее задание психотерапевта, он стремится к свободе и боится ее, он хочет порвать с любовницей, но чувствует себя беспомощным без нее, он боится сделать что-либо решительное в своей жизни, больше хочет разобраться, «проанализировать; он «плохо стоит на ногах», имеет раздутую грудь, с удовольствием ползает по полу как ребенок (в рамках упражнения) и как только становится на ноги, чувствует, что за ним наблюдают, что он должен оправдать ожидания, что он на сцене и чувствует себя плохим актером и т.п.). Из всего комплекса переживаний, мыслей и ощущений он должен выбрать те, которые являются элементом организмического процесса, имеющие сенсорные и висцеральные компоненты. Только в этом случае он попадет в «свой» процесс, который обладает и саногенными, и развивающими функциями. Следовательно, процесс безусловно конструктивен в теле, когда он является организмическим, но на уровне сознания – это не вопрос веры в процесс, а вопрос гиперсенситивности и открытости к опыту. Этот сознательный процесс автоматически не является конструктивным, таким, который заслуживает безусловного доверия. Недоверие к процессу может отражаться в разных концептуальных средствах. Например, Натан Шварц-Салант [9, с. 9] пишет, что «следовать воле Самости … необходимо, но недостаточно»;
3) предсказуемость процесса – терапевт выполняет только каталитическую функцию, он не ведет клиента к четко поставленной цели, а процесс, несмотря на это, следует по определенному вектору, и имеет достаточно определенные характеристики каждой своей стадии [10]. Цель процесса отсутствует. B. Brodley [11] пишет: «Я никогда не имею специфических целей для клиента ни в начале, ни в любой другой точке терапии. У меня существуют цели только для себя – создать специфические отношения». Такое упование психотерапевта на имплицитную целенаправленность самого процесса, на то, что процесс сам пойдет в нужном направлении, с нашей точки зрения, превращает процесс в Процесс, который Сам думает, чувствует и Сам себя направляет. Если сознательное движение может противостоять организмическому, и если сознательное движение обеспечивается открытостью и гиперчувствительностью к разным аспектам опыта, то, видимо, цель процесса должна быть не надуманная, а организмически обоснованная. Она состоит в освещении лучом сознания того, что происходит внутри. Такая цель близка осознанному дыханию, осознанному движению и представляет собой осознанное переживание.
Таким образом, освобождение процесса, его фасилитирование является целью психотерапевтического «действа», которое как «научное искусство» (М.Е. Бурно), актуализирует саногенез - «целительные силы» человека.
Литература
1. Роджерс К. Взгляд на психотерапию. Становление человека / Общ. ред. и предисл.
Исениной Е.И. Пер. с англ. –М.: Издательскаягруппа «Прогресс», Универс», 1994. –480 с.
2. Холл К.С., Линдсей Г. Теории личности. –М.: Психотерапия. – 2008. –656 с.
3. Андрющенко Т.Г. Истома любви. –Харьков: ООО «Модель Вселенной», 2001. –236 с.
4. Ницшке Б. Значение сексуальности в трудах Зигмунда Фрейда / Б.Ницшке //
Энциклопедия глубинной психологии. З. Фрейд. Жизнь, работа, наследие / З. Фрейд. – М. :
Издательство: Interna, Менеджмент, 1998. –Т. 1. –С. 365–406.
5. Макдугалл Дж. Театры тела. Психоаналитический подход к психосоматическим
119
6. Орлов А.Б. Человекоцентрированный подход как вариант эссенциальной
психотерапии // Тезисы докладов XI Международного Форума по Человекоцентрированному
Подходу, - Звенигород, 4-10 мая 2010.; Орлов А.Б., Лэнгле А., Шумский В.Б. Экзистенциальный анализ и
клиентоцентрированная психотерапия: сходство и различие // Вопросы психологии. – 2007. - №6. -
С.21-36.
7. Библия. –М.: Российское библейское общество. – 2007. –1296 с., с. 594
8. Сэнфорд Р. От Роджерса к Глейку и от Глейка к Роджерсу // Карл Роджерс и его
последователи: психотерапия на пороге ХХI века / Под ред. Дэвида Брэзиера. Пер с англ. – М.:
Когито-Центр, 2005. –с. 271- 292., с. 288
9. Шварц-Салант Н. Нарциссизм и трансформация личности: Психология
нарциссических расстройств личности / Пер. с англ. В.Мершавки. –М.: Независимая фирма «Класс»,
2007. –296 с.
10. Rogers C. Significant aspects of client-centered therapy // American Psychologist, 1946. -1. –
p. 415-422.
11. Brodley B. F Client-centered psychotherapy practice // Third International Forum on the
Person-Centered Approach meeting in La Jolla, California from August 7 to 14, 1987.)
References
1. Rodzhers K. Vzglyad na psihoterapiyu. Stanovlenie cheloveka / Obsch. red. i predisl. Iseninoy E.I.
Per. s angl. – M.: Izdatelskaya gruppa «Progress», Univers», 1994. – 480 s.
2. Holl K. S., Lindsey G. Teorii lichnosti. – M.: Psihoterapiya. – 2008. – 656 s.
3. Andryuschenko T.G. Istoma lyubvi. –Harkov: OOO «Model Vselennoy», 2001. – 236 s.
4. Nitsshke B. Znachenie seksualnosti v trudah Zigmunda Freyda / B. Nitsshke // Entsiklopediya
glubinnoy psihologii. Z. Freyd. Zhizn, rabota, nasledie / Z. Freyd. – M. : Izdatelstvo: Interna, Menedzhment,
1998. – T. 1. – S. 365–406.
5. Makdugall Dzh. Teatryi tela. Psihoanaliticheskiy podhod k psihosomaticheskim rasstroystvam. –
M.: Kogito-Tsentr, 2007. – 215 s.
6. Orlov A.B. Chelovekotsentrirovannyiy podhod kak variant essentsialnoy psihoterapii // Tezisyi dokladov XI Mezhdunarodnogo Foruma po Chelovekotsentrirovannomu Podhodu, - Zvenigorod, 4-10 maya 2010; Orlov A.B., Lengle A., Shumskiy V.B. Ekzistentsialnyiy analiz i klientotsentrirovannaya psihoterapiya:
shodstvo i razlichie // Voprosyi psihologii. – 2007. - #6. - S.21-36.
7. Bibliya. – M.: Rossiyskoe bibleyskoe obschestvo. – 2007. – 1296 s., s. 594
8. Senford R. Ot Rodzhersa k Gleyku i ot Gleyka k Rodzhersu // Karl Rodzhers i ego posledovateli:
psihoterapiya na poroge HHI veka / Pod red. Devida Breziera. Per s angl. – M.: Kogito-Tsentr, 2005. – s. 271-
292. s. 288
9. Shvarts-Salant N. Nartsissizm i transformatsiya lichnosti: Psihologiya nartsissicheskih rasstroystv
lichnosti / Per. s angl. V. Mershavki. –M.: Nezavisimaya firma «Klass», 2007. – 296 s.
12. Rogers C. Significant aspects of client-centered therapy // American Psychologist, 1946. -1. –
p. 415-422.
13. Brodley B. F Client-centered psychotherapy practice // Third International Forum on the
120 Кочарян О.С., Барінова Н.В. Клієнт-центрована психотерапія: принцип
процесуальності
У статті розглянуто основні теоретичні положення, що стосуються теорії процесу в клієнт-центрованої психотерапії: його стадії, мета, основні властивості. Робиться висновок про те, що процес, представлений К. Роджерсом, навряд чи описує власне психотерапію - він відображає процесу особистісного зростання. Представлена модель процесу як звільнення від «заторних» переживань. Наводиться структура «затору» і модель «капіляра, закритого бляшками», а також клінічні приклади вивільнення «організмічного потоку».
Ключові слова: психотерапія, процес, організмічна тенденція.
